Андрей Онистрат: «На покупку активов у нас – десятки миллионов долларов»

29.12.2014

FORBES; Маргарита Ормоцадзе


Глава набсовета банка «Национальный кредит» – о достижениях и конфликтах 2014 года

Андрей Онистрат – один из амбициозных украинских банкиров и совладелец небольшого банка «Национальный кредит». Кризисные времена он пытается использовать для развития бизнеса – рассматривая в течение года целый ряд банковских активов для покупки. Например, Онистрат был среди потенциальных покупателей банка «Петрокоммерц-Украина». По словам банкира, потенциальная ликвидность, которую он планирует инвестировать в финансовые активы, исчисляется десятками миллионов долларов. Но со сделками он не спешит, считая, что в 2015 году можно будет как раз скупать активы. Одновременно он бросает вызов самому ПриватБанку, развивая свою сеть терминалов пополнения. В году 2015 он хочет увеличить ее на 4000 штук, чтобы перегнать ПриватБанк в этом бизнесе. 

 

С такими смелыми планами Андрей Онистрат в уходящем году прошел через несколько конфликтов. В том числе – с налоговой, а также вокруг здания на Днепровском спуске, 1, по которому банкир выступает многолетним кредитором. О том, как удается выходить из конфликтных ситуаций в и без того нелегкое время, а также об основных тенденциях-2014 Андрей Онистрат рассказал Forbes.
 

– Пожалуйста, расскажите, какими были главные события 2014 года для вашего банка?

– Для банка год можно разделить на три части. Первая часть – активное действие революции. Вторая – начало развития АТО. Третья – это конец года. Для каждой из них характерны определенные симптомы.

Например, в начале года мы испытывали избыточную ликвидность. Она накопилась осознанно, поскольку ранее мы готовились к покупке Правэкс-Банка и целенаправленно накапливали ресурсы. Сделка не состоялась, в результате чего в начале февраля у нас возникла проблема – куда вложить $100 млн. Мы стали активно кредитовать бизнес и население. Но в конце зимы события в стране обострились, и ситуация с ликвидностью на рынке вообще заморозилась. Потом пошла АТО – и все начали осознавать глубину грядущих потерь на Востоке. И я – не исключение. Летом уже было понятно, что территорию в ближайшее время не отвоюют. Нужно было оперативно диверсифицировать риски: закрывать отделения, вывозить активы и людей на безопасную территорию. Все это время мы не прекращали жестко урезать операционные затраты.

– Что в процессе урезания затрат было наиболее болезненным?

– В апреле, осознав, что конфликт затянется, я решил сокращать расходы. Пришлось прибегнуть к непопулярным мерам. Мы сократили 15% персонала. Остальным сократили зарплату на 15%. Благо, сотрудники отнеслись к этому с пониманием и поддержали банк в столь нелегкое время. Можно говорить, что в  других банках все иначе, но здесь каждый волен выбирать то, что ему нравится. Я осознавал, что завтра будет хуже, чем сегодня.

Осенью ситуация на финансовом рынке ухудшилась: объективно стало намного тяжелее всем. Все катализировалось скачками курса доллара: 12, 14, 15, 16… Казалось, на 16 уже все. Рынок упал уже вдвое! Но нет, потом рынок упал до 22 гривен за доллар. Благо, немного откатились… Национальный банк, на мой взгляд, показывал завидную стабильность в части последовательного отсутствия финансирования этого процесса. Валютных интервенций регулятор не проводил.

– Какие основные тенденции банковского сектора, по вашему мнению, будут отображаться в 2015-м?

– Небывалый случай в банковской истории Украины. В начале года [насчитывалось] 180 банков, а на конец года, по моим оценкам – порядка 100 «живых» банков. И есть большая вероятность, что в ближайшее время их станет еще меньше.

Из позитива – это то, что впервые за много лет власть активно начала бороться с черным рынком и конвертаторами. Да, конвертаторы могут уйти из мелких в крупные банки. Там проще потеряться. Но НБУ показывает настоящую борьбу с теневым рынком.

Безусловно, отдельная глава этого года – валютный рынок. Я помню времена, когда банки были вне валютного рынка. Это было в 1990-е. Так вот, сейчас банки тоже вне валютного рынка. Черный рынок валюты есть, и он находится в параллельном мире. Он не в банке. Валютный рынок сейчас с банками никак не связан! И, если посмотреть статистику, то это явно наблюдается. Раньше в сутки валюты сдавали на миллионы. Сейчас же речь идет о $10 000 в сутки. Из них $8000 сдают ночью в терминале Д в «Борисполе». Там больше негде, менял нет.

Еще год запомнился очередью из клиентов Райффайзен Банка Аваль и Укрсоцбанка на покупку валюты. Когда осенью мы объявили на рынке, что делаем арбитраж между экспортерами и импортерами, ко мне сразу пришли такие компании, как, например, Microsoft! Я был поражен. Я считал, что такого быть не может. Они всю жизнь обслуживались в «Райффайзене», других банков не знали, не видели, и видеть не хотели. А тут мы стали лучшими друзьями!

Также в наш банк пришли американские компании-импортеры, представители больших химических концернов, которые возят в Украину сырье.

– Как вы считаете, кто прежде всего виноват в девальвации гривны?

– То, что в условиях войны национальная валюта девальвировала в два раза, для меня вообще неудивительно. Вопрос – почему это произошло так быстро, буквально за три месяца, а не в течение целого года? Возможно, на макроэкономическом уровне падение гривны можно было смягчить. Проводить интервенции не в $3 млн, а в $20 млн или $50 млн.

– Какие решения на банковском рынке назрели, по вашим ощущениям?

– Я не думаю, что нужно закрывать глаза на количество банков в стране. Нужно как можно скорее создать законный и упрощенный вариант спасения системы через инструменты слияния и поглощения. Можно ликвидировать банки, как это происходит сейчас. А можно ввести быструю и прозрачную систему поглощения. Пока что ее нет. Почему? Не знаю.

Сегодня также нет прозрачного механизма реализации выкупа. К примеру, по «Форуму» за некоторые объекты я готов отдать живые деньги просто как физлицо. У меня была идея выкупить одно помещение по дороге на Оболонь. На первом этаже сделать большой байк-стор, а на верхних – бэк-офис банка. Я неоднократно обращался к ликвидатору «Форума» и Фонду гарантирования вкладов с подобными предложениями, но у них все нет времени. И так происходит все! Потому что процедура такая, потому что исполнители такие. У процесса нет хозяина! Когда я принимаю решение как собственник – я принимаю его быстро. Когда мне нужно подумать – я беру какую-то аналитику. Ликвидаторы же думают только о том, как не получить по шапке за принятые ими решения. И неважно, что, если они не продадут активы, объект вообще угробится. К примеру, у здания, которое я хочу купить у «Форума», уже выпадают окна.

– Таких историй очень много. Вы видите пути исправления такой ситуации?

– Я бы оставил в государственной собственности только стратегические объекты, такие как «Укрзализниця» и порты. Остальное бы продал. Сделал бы примитивные налоги – 5% с оборота юрлиц, и 10% с любых доходов физлиц. И распустил бы большинство госорганов. Сделал бы все что угодно, чтобы нас приняли в Евросоюз. Государству крайне необходимо вплотную заняться внутренней безопасностью – преступными группировками, которые сейчас процветают. За взятки арестовывать и сажать нужно всех без разбору.

У людей громадные ожидания изменений, а самих изменений нет. Есть переложенная ответственность, отлагательные условия.

– Пожалуйста, объясните – по рынку сейчас ходит ряд инвесторов, которые рассматривают банки. Почему нет сделок?

– Объясню на примере. У меня есть клиент, который пришел и сказал: «Я хочу купить твой банк». Но я не хочу продаваться. Тогда он попросил меня помочь ему купить банк. И мы пошли по встречам. В результате мы увидели около 10 документов по банкам, которые смотрели не для себя, а для него. Для себя мы смотрели нерезидентов, по которым проблем меньше априори.

Чем они лучше? Они не связывались с венчурными проектами. Например, если прийти сейчас в иностранный банк и предложить ему купить какой-то актив за 50% стоимости, то банк даже разговаривать не будет. Я такими активами занимаюсь много лет. Даже если у меня нет денег на такой объект – я предлагаю на рынке партнерство по вложению в него. А чем занимаются иностранцы? Перекладывают бумажки? Им сейчас как гром среди ясного неба свалится на голову законодательство о списании долгов по ипотеке…

– Подождите, но законодательство по ипотеке разработано, в том числе, для оптимизации налогов, и предусматривает часть налоговых льгот, выгодных и заемщикам, и банкам…

– 2014 год для меня стал годом выигрыша судебной тяжбы с налоговой. Год назад на меня наехала налоговая, а именно отдел по работе с крупными налогоплательщиками. Они требовали открыть имена крупных клиентов на основании документарной проверки. Когда я отказался, они сказали, что доначислят нам все проценты, которые мы уплатили большим вкладчикам. Нам насчитали 200 миллионов гривен штрафа. Я пошел в административный суд, который закончился недавно. Обошелся мне этот суд гораздо дороже, чем мне предлагали изначально дать взятку, чтобы суда не было. Они предлагали $100 000 при старой власти – как взятку, чтобы к моему банку не было вопросов.

– Вы говорили в одном из интервью, что готовы купить Укрсоцбанк за 1 евро. Это было эмоциональное высказывание?

– Моя логика была таковой, что если сейчас не продать банк такому, как я, то скоро придется вносить в капитал миллиард долларов или евро дофинансирования. А в конце 2015 года – еще. Потому что, если примут законопроект по списанию ипотеки, у Укрсоцбанка появится убыток по итогу 2015 года, который нужно будет закрывать.

– Но ведь большинство банков давно перевели ипотеку или на дочерний факторинг, или на коллекторов…

– Это не так. Коллекторы работают по карточкам или по ритейлу. А у банков речь идет о портфелях ипотеки и автомобильных займов, которые накапливались годами. И с ними годами ничего не происходило! Они годами держат их на балансе. Я знаю об одном кредите в миллион долларов, по которому никто ничего не платит с 2009 года. Но банк этого клиента не трогает. Банк ничего не может ему сделать.

– Какая ликвидность у вас есть сегодня на покупку банковских активов?

– Сумму я оцениваю в десятки миллионов долларов. Плюс – две руки, две ноги, голова и команда. У меня есть и ликвидность и пул инвесторов, которые мне верят. Они уже сейчас говорят, что готовы вкладывать деньги в хорошие проекты. К сожалению, законных миллионеров у нас никто не чтит. Это те, кто создал бизнес за время независимости и успел его продать – выйти в кэш. Это единственные люди, которые – настоящие праведники. Потому что они не приватизировали «на шару», а строили бизнес с нуля.

– Как вы планируете развивать сеть платежных терминалов?

– Мы конкурируем с «Приватом». В 2015 году я хочу увеличить сеть на 4000 новых терминалов, чтобы стать первым на этом рынке.

– Зачем вам конкуренция с «Приватом»?

– Могу я хоть в чем-то сравниться с «Приватом»? Этот рынок – платежных терминалов – это хорошие доходы. А сам «Приват» мне нравится. Они хороши для рынка –  есть на кого равняться.

– Пожалуйста, объясните, что происходит вокруг компании «Лира-2000» и здания на Днепровском спуске, 1, которое вы кредитовали (Forbes писал о конфликте вокруг этого объекта)?

– В прошлый четверг состоялся массовый митинг под стенами НБУ в поддержку валютных заемщиков. Этим воспользовались наши недруги. Они привели несколько купленных актеров, которые сыграли вкладчиков нашего банка, которым якобы не возвращают депозиты. Мы не поленились и проверили все наши базы клиентов. Как мы и предполагали, никто из продажных митингующих никогда не обслуживался в банке «Национальный кредит», не говоря уже о том, чтобы быть нашим вкладчиком. Естественно, мы обратились в суд.

Мы решили подать иски на интернет-ресурсы, которые опубликовали идентичные по тексту и содержанию новости с прямыми обвинениями банка, тем самым поставив под сомнение его деловую репутацию. Они не проверили информацию, которую опубликовали, и в банк за комментариями не обращались. Я – жесткий противник таких мер, особенно что касается СМИ, но считаю, что «заказухи» должны остаться в темном прошлом Украины. И вижу, что иначе этого не добиться. Предполагаю, что за всем этим стоит Влада Молчанова и другие…  (в комментариях Forbes Влада Молчанова рассказала, что конфликт между ней и банком «Национальный кредит» есть, но этот конфликт не связан с объектом по адресу Днепровский спуск, 1. – Forbes). В партнерах у них есть экс-сотрудники Генеральной прокуратуры, которые вызывали на встречу нашего акционера Игоря Бобнева. Хотели забрать помещение через давление (редакция готова предоставить визави Андрея Онистрата возможность высказать свой взгляд на происходящее, в том числе – через видео-дискуссию на Forbes.TV. – Forbes).

Я кредитовал это здание много лет. Сам давал деньги и личные обязательства. Здание у меня в ипотеке. Долг – около 40 миллионов гривен. А мне говорят, что нет, мне никто ничего не должен! 

– А что из 2014 года запомнилось больше всего?

– Это самый тяжелый год на моей памяти. Даже 1991-й – когда я учился на первом курсе и жил на 20 долларов в месяц – сравнить с 2014-м нельзя.

Стреляли в Геннадия Кернеса. Вообще стало опаснее жить. На уровне тактильных ощущений. Последние 10 лет я никогда не закрывал двери на замок ночью. А сейчас у меня на территории дежурят автоматчики. Вчера позвонили из УБОЗа, предупредили, что в нескольких километрах от моего дома была перестрелка. И мне это не нравится.

Популярні

Прес-служба

Підписатися на новини

Якщо Ви бажаєте отримувати новини від ПАТ "Банк Національний кредит", вкажіть свій e-mail: